и не прижать его к сердцу?
Сипай настаивал. Пьер рассердился и покраснел, как рак.
– Черт побери! .. Если бы я сделался королем Мадагаскара или чего-нибудь в этом роде, – а это случалось и не с такими, как я, – то разве кто-нибудь посмел бы помешать моему матросу подойти ко мне и пожать мне руку? .. Прочь, пустите меня! Я к нему подойду во что бы то ни стало. Господин Андрэ… доктор, Князек, идите за мной…
Малайцы уступают напору европейцев, но индусы оказываются храбрее; они строятся в ряд и взводят курки. Надвигается опасная стычка. Тогда Фрикэ вскакивает с трона и издает резкий свист.
Свисту Фрикэ вторит яростный рев тигра и сердитое фуканье обезьяны. Оба зверя подскочили со своих мест на ковре и только ждут сигнала, чтобы кинуться, на кого им укажут.
Фрикэ, с саблей в руках, подобрав свою длинную белую юбку, кричит, стоя на ступенях трона и размахивая саблей:
– Пропустить их сейчас, не то я изрублю вас на куски!
Испуганные индусы и малайцы расступаются и образуют длинный проход, по которому друзья проходят к трону, чтобы обнять своего товарища.
– Друзья! – кричит Фрикэ со слезами на глазах. – Мы вместе! .. Тише, «дедушка»… Тише, Мео! Довольно. С этими господами извольте жить в мире.
– Ах ты, бедовый мальчишка! .. Объясни нам, наконец, что все это значит? – спрашивает Андрэ.
– Неужели вы вправду магараджа? – прибавляет доктор.
– Или император? .. – восклицает Пьер де Галь.
– Фрикэ! .. – захлебываясь от восторга, произносит Князек.
– Нашего полку прибыло, – говорит опять Пьер. – У тебя я вижу двух новых солдат и отличных, надо сказать правду. Да говори что-нибудь, что же ты молчишь? Или у тебя язык отнялся?
– Вы все говорите разом; я не знаю, кому отвечать. Я после все расскажу, а теперь мне некогда. Я сделался царем только нынешним утром, и забот у меня по горло. Кстати, что поделывают даяки?
– Должно быть, воротились в свои кампонги.
– Бедные! .. Хотелось бы мне что-нибудь для них сделать.
Так разговаривая, Фрикэ и его друзья незаметно подошли к самому трону. Это возмутило малайцев, которые не ожидали перемены монарха. Начальник отряда малайцев подошел к Фрикэ и сказал ему что-то недовольным голосом.
– Молчать! – закричал Фрикэ повелительным тоном. – Еще одно слово
– и я посажу тебя на шпиль главной мечети!
Малаец замолчал, испуганный грозным голосом нового магараджи. Он вернулся на место, но все-таки не мог удержаться от ропота.
– Теперь, друзья мои, не лучше ли вам будет зарядить свои карабины, благо эти негодяи не отобрали их. Будем смотреть в оба и держаться поближе друг к другу: этот маскарад не может долго продолжаться. Я не настолько глуп, чтобы верить в прочность своего воцарения. Я занял этот картонный трон только по недоразумению и вполне сознаю это, хотя не могу объяснить, в чем состоит это недоразумение. Вы целы и невредимы, стало быть, половина моей задачи решена. Но я не забыл и главной цели нашего предприятия.
– Бланш! – вскричал Андрэ.
– Девочка! – прибавили доктор и Пьер.
– Я уже отдал приказ схватить негодяя, который держит ее в плену. Его дом, вероятно, уже занят моими солдатами, я послал туда сипаев. Мне хотелось пойти с ними самому, но это решительно невозможно. Меня здесь берегут, как зеницу ока, и ни за что не выпустят из дворца. Впрочем, Гассан-Боскарен не мог уйти далеко, и мы его скоро поймаем.
– Послушай, Фрикэ, – перебил его Андрэ. – Ты очень хорошо распорядился, дитя мое, но этого мало. Я хорошо знаю этого негодяя. Хитрости у него много, средства большие, он располагает, целой армией. По-моему, необходимо собрать как можно больше людей и спешить на помощь девушке. Может быть, уже слишком поздно.
– Вы правы, господин Андрэ. Надо спешить.
Фрикэ уже собирался позвать своих сипаев, как вдруг у главного входа во дворец затрубили в рожок. Затем в тронный зал в сопровождении двенадцати вооружен ных матросов вошел человек в красном мундире, с белой фуражкой на голове.
– Его превосходительство господин уполномоченный лабоанского губернатора! – пробурчала хриплым голосом какая-то