– ворчал Пьер, – форсировать вовсю, но почему эта каналья не сворачивает к западу?
Чтобы получить ответ на этот вопрос, бравый моряк полез на мостик к компасу. Он почти взобрался туда, как вдруг был остановлен грубым голосом рулевого:
– Пассажиры сюда не входят!
– Но я хотел бы взглянуть на компас, – отвечал Пьер де Галь.
– Я вам повторяю, что пассажирам вход сюда запрещен! – крикнул еще грубее американец.
Взбешенный Пьер вернулся на палубу и, встретив помощника капитана, пожаловался на грубость рулевого.
– Курс парохода – не ваша забота, – ответил Пьеру помощник и скрылся в рубке.
Старый матрос ничего не ответил и спустился в каюту. Когда Фрикэ проснулся, то увидел, что Пьер чистит свой револьвер.
– Что с тобой, старина? – спросил молодой человек.
– Готовлюсь всадить две унции свинца в голову этой обезьяны, которая командует нашей шаландой.
– Что ты хочешь этим сказать? Неужели твои подозрения справедливы?
– Или я непозволительно ошибаюсь, и мне нужно матросскую фуфайку заменить бабьим чепчиком, или эта каналья ведет нас в Тихий океан.
– Будь мы одни, я мало беспокоился бы о нашей жизни, – озабоченно произнес Фрикэ, – но мы обязаны исполнить поручение друзей, которые рискнули всем своим капиталом.
– Во всяком случае, этот долговязый американец нам дорого заплатит! – угрожающе закричал Пьер, потрясая револьвером.
Настало время завтрака, и наши друзья, хотя и сильно смущенные непонятным поведением капитана, подкрепили свои силы несколькими китайскими блюдами.
Тут произошло что-то загадочное.
Они впали в глубокий тяжелый сон. Сколько он продолжался, друзья не знали.
Когда они проснулись, полная темнота царила вокруг. Головы были точно налиты свинцом, а руки и ноги связаны.
– Черт возьми, – прошептал Фрикэ, – я на четырех якорях!
– Тысячу смертей! – воскликнул громовым голосом Пьер. – Мы брошены в трюм!

ГЛАВА II


Строгий арест. – Моряк, который не согласен иметь кормилицу. – Замыслы бандита. – Страшные угрозы. – Почему бандит не выбросил обоих пассажиров за борт. – Два океанских пути из Макао в Сидней. – На всех парах. – Рискованный маневр. – Неминуемая авария. – Прощайте, хорошие дни. – На коралловой отмели. – Агония погибшего судна. – Капитан, который оставляет свой корабль первым. – Что произошло в глубине трюма «Лао-Дзы». – Побег эмигрантов.

Фрикэ был прав, а Пьер ошибался.
Они лежали связанными по рукам и ногам не в трюме, а около своей каюты. Сильное наркотическое средство сделало свое дело: оно ослабило мускулы моряков, иначе вряд ли веревки удержали бы их.
С хладнокровием человека, бывшего и не в таких переделках, Фрикэ попробовал разорвать веревки и, убедившись в их крепости, прервал молчание.
– Пьер, все это произошло по моей вине, я должен был учесть твои подозрения.
– Разве можно было что-нибудь сделать?
– Конечно.
– Как?
– Очень просто. Я схватил бы за шиворот капитана, ты – второго бандита, его помощника. Мы спрятали бы их в надежном месте, и поверь мне, что тот сброд, который составляет экипаж парохода, не выразил бы ни малейшего протеста, если бы мы приняли на себя командование «Лао-Дзы».
– Да, мой друг, нам нужно было поступить так, хотя эти проклятые янки даже во сне держатся за рукоятку револьвера. Но хуже всего то, что мы отвечаем за бедных работников. О, если бы речь шла только о нас…
– Да, это главное несчастье, – грустно подтвердил Фрикэ.
– Но что нужно этому бандиту? – яростно воскликнул Пьер. – Почему этот мерзкий пингвин связал нас и бросил сюда? Неужели из-за того, что я вчера интересовался компасом? О, если бы я мог предположить это, то набрал бы полный рот морской воды и держал ее до самой Суматры.
– Успокойся, мой друг, – сказал Фрикэ, – ты ни в чем не виноват. Я догадываюсь, к чему ведется игра нашего бандита. Американец, очевидно, и не собирался доставлять нас по назначению. С того самого дня, как начался прием работников на палубу парохода, он уже задумал отнять у нас и перепродать бедных кули. Немного позже, немного раньше, – его жестокость должна была проявиться.