Не так ли?
Я отвернулась от нее, видя в зеркале, как она методично опустошает платяной шкаф и ящики комода. Собрав всю мою одежду в охапку, она сказала:
— Эти лохмотья годятся только на тряпки. А вот вы… — Она снова оглядела меня с ног до головы, но ее птичий взгляд смягчился. — А вы, пожалуй, не так уж безнадежны. Я скажу хозяйке, что начинать придется, конечно, с нуля, но, полагаю, ваш папенька вполне сможет оплачивать все расходы.

5

Сьюзен отмывала, расчесывала и переодевала меня до тех пор, пока не сочла возможным представить на строгий мачехин суд. Миссис Уилкс опять обошла меня со всех сторон, заставила несколько раз пройтись вперед-назад, долго молчала, а затем объявила:
— На первый раз сойдет.
Сьюзен вскинула брови, а ее глаза заискрились так, что я, глядя на нее, едва удержалась, чтобы не расхохотаться во весь голос.
Я по-прежнему считалась неотесанной грубиянкой и не могла претендовать на место в ближайшем окружении миссис Уилкс, но она, по крайней мере, перестала вздрагивать в моем присутствии. Дабы ускорить процесс моего приобщения к «искусству быть женственной», как высокопарно выражалась мачеха, она наняла мне учителей: танцев, рисования, пения и музыки. Последний обучал меня еще игре на флейте и арфе. Я сразу их всех невзлюбила. Всех, кроме танцмейстера, который оказался также учителем фехтования и когда-то давал уроки моему брату Неду. Я упросила его оказать мне ту же услугу. Не хочу хвастаться, но в фехтовании я преуспела куда больше, чем в хореографии, не говоря уже о том, что приобретенные навыки впоследствии не однажды спасли мне жизнь в буквальном смысле этого слова. Когда Нед приезжал домой на каникулы, мы каждый день сражались с ним до полного изнеможения в саду, на лестнице, на заднем дворе, и далеко не всегда ему удавалось одержать победу в поединке, хотя он был старше, крупнее и вдвое сильнее меня.
К другим занятиям я относилась с прохладцей, что не ускользнуло от бдительного ока миссис Уилкс, задавшейся целью укротить мой нрав и приучить к порядку, как укрощают и приучают к седлу и уздечке необъезженную лошадь. Проведя со мною несколько душеспасительных бесед в своей излюбленной манере, она заставила-таки меня смириться, по крайней мере внешне. В результате к четырнадцати годам я научилась довольно сносно рисовать, вышивать гладью, правильно брать и держать ноту, играть на флейте и танцевать менуэт. Теперь мне дозволялось выходить к гостям, большую часть которых составляли знакомые дамы миссис Уилкс, подавать им шерри, пирожные и сласти на десерт и даже присоединяться время от времени к общей беседе, сводившейся, за редким исключением, к обсуждению погоды, моды и цвета лент для украшения корсажа.
К тому времени мы переехали в новый дом. Мачеха все же уговорила отца перебраться из центра города в предместье. Он предлагал ей купить прекрасный дом на площади Королевы Анны, но миссис Уилкс с возмущением отказалась, высокомерно объявив, что не желает жить так близко к докам, где дурно пахнет и полно всяческой заразы. Стены нового дома в Клифтоне были сложены из желтого камня, привезенного из каменоломен в Бате. Он выглядел очень мило. Хотя отец частенько ворчал, что эта стройка его разорила, но на самом деле остался чрезвычайно доволен. Случалось, он подолгу бродил по комнатам, разглядывая новую мебель, прикасаясь к гобеленам, занавескам, статуэткам, и заканчивал обычно тем, что выражал восхищение отменным вкусом своей второй супруги.
— Вот что значит женская рука! — провозглашал он во всеуслышание. — Теперь я вижу, чего мне не хватало все эти годы.
Не отрываясь от рукоделия, я искоса поглядывала на него, догадываясь о том, что он имеет в виду не только обстановку, но и меня тоже.
У меня не было почти никаких сведений об Уильяме, хотя он по-прежнему не выходил у меня из головы. Находясь под бдительным надзором, я не могла беспрепятственно выходить в город. Всего несколько раз за три с лишним года мне удалось вырваться из дому и навестить кормилицу в «Семи звездах». Последнее, что я узнала