и вам неохота подставлять головы под пули и ядра за жалкие гроши, которых и на выпивку не хватит. Золото, серебро, драгоценные камни — вот то единственное, ради чего стоит поставить на кон жизнь. А там уж… как повезет. Пан или пропал. Я так считаю. А вы?
— Ясное дело! В самую точку! Слушайте, слушайте! Говори, Брум!.. Что делать-то надо? — послышались из рядов разноголосые реплики.
Артистические способности Адама неизменно вызывали у меня восхищение, но в тот день он превзошел самого себя. Все поголовно развесили уши и смотрели ему в рот, готовые отправиться хоть за тридевять земель и сразиться с самим сатаной по одному его слову или мановению руки. Он держал их в кулаке так же прочно, как мастер фехтования эфес своего клинка.
— Я знаю, что делать, — уверенно заявил Брум. — Доверьтесь мне, друзья, и я поведу вас в известное мне место, где золота и серебра в монетах и слитках больше, чем вместится в трюм нашего корабля.
Его пылающий вдохновением взор, казалось, отливал золотом, о котором он говорил. Корсары зачарованно притихли, не сводя с командира расширенных от восторга глаз, как будто все это фантастическое богатство, которое еще только предстояло добыть, уже лежало у их ног, и достаточно было протянуть руку, чтобы насладиться тяжестью золотых слитков и ласкающим слух звоном монет. Адам прищурился, с хищной усмешкой на губах оглядывая завороженное его речами воинство, и конечно же не смог удержаться от того, чтобы не довести до апофеоза финальную сцену блестяще разыгранного им спектакля.
— Доверьтесь мне, парни, и вы не прогадаете! — Он снова завладел вниманием аудитории, понизив голос и обращаясь к пиратам, как пророк Моисей к своему народу. — Доверьтесь мне, и до конца дней своих вы ни в чем не будете испытывать нужды. И не только вы, но и ваши дети и дети ваших детей! Я все сказал. А теперь решайте, кто со мной и кто против меня!
Адам просто не оставил им выбора. Если кто-то и питал определенные сомнения в начале схода, к концу его они рассеялись, как утренний туман. Все предложения капитана были приняты единогласно. Чтобы окончательно закрепить успех, обычно не поощрявший пьянства на борту Брум на этот раз отступил от установленных им же правил и даже наполнил традиционную серебряную чашу ромом и бренди из личных запасов, собственноручно сдобрив пунш сахаром и специями. А когда пущенная вкруговую чаша опустела, распорядился поднять из трюма еще несколько бочонков. Ничья жажда, как бы велика она ни была, не осталась неутоленной в ту ночь. Палубу очистили для танцев, запиликали скрипки, загудели рожки, засвистали боцманские дудки, и началось веселье. Гуляли до самого рассвета, пока последний из самых стойких не рухнул на палубу как подкошенный, присоединившись к остальным павшим в неравной схватке с зеленым змием. Возможно, им снились приятные сны, в которых они купались в золоте и драгоценных камнях. Я очень надеялась, что Брум охмурил команду не ради красного словца и что он действительно знает, как добраться до обещанных сокровищ.
Потому что в противном случае в капитанах он долго не продержится.


ЧАСТЬ VI
ВЛАСТЕЛИНЫ МОРСКИХ ПРОСТОРОВ

30

Итак, мне предстояло еще раз пересечь Атлантику, но уже в обратном направлении. Не имея ничего против золота и драгоценностей, Пеллинг все-таки опасался, что «Скорое возвращение» может не выдержать столь длительного перехода. Будучи по натуре неисправимым пессимистом, он окончательно допек Брума и Винсента своим постоянным брюзжанием, которое им приходилось терпеливо выслушивать, поскольку боцман представлял команду и формально выступал в защиту общих интересов.
— Трюм совсем крошечный, — жаловался он. — Что мы будем делать, если припасы кончатся? Или пресная вода, не приведи господь?
— Кораблик у нас и вправду невелик, зато быстр, как морская чайка, — парировал Адам. — Не успеешь оглянуться, как до Капо-Верде домчит. А провизией и водой недолго и по пути разжиться.
Он имел в виду, что проще всего пополнить запасы, взяв на абордаж какое-нибудь встречное судно, однако