еще его искать, ума не приложу!
— Мой отец сейчас Лондоне, вместе с Генри, а всеми делами в их отсутствие заправляет Джозеф.
Стук лошадиных копыт прервал наш разговор. Спрыгнув с коня, Джозеф, не глядя, бросил уздечку Роберту и повернулся ко мне.
— А ты как здесь оказалась? И почему без рукоделия? — Он пьяно расхохотался собственной шутке, а я невольно поморщилась: от него разило, как от винной бочки. — Папаша выложил кучу денег, чтобы сделать из тебя леди, а ты до сих пор предпочитаешь торчать на конюшне в обществе лошадей и черномазых. — Взгляд его упал на Уильяма. Джозеф нахмурился, пальцы его сжались на узорчатой рукояти плетки. — А это еще кто такой?
Уильям шагнул вперед:
— Уильям Дэвис с «Амелии». К вашим услугам, мистер Кингтон.
Проигнорировав Уильяма, Джозеф хмыкнул:
— Что, на морячков потянуло, сестренка? Подходящая компания. — Он повернулся к Уильяму: — А ну, проваливай отсюда, бездельник, пока я на тебя собак не спустил! — Но тот не сдвинулся с места. — Ты что, оглох? — Джозеф свирепо глянул на Уильяма, сжав губы так, что они превратились в одну сплошную тонкую линию.
Он с детства отличался вспыльчивостью, и вывести его из себя ничего не стоило — особенно после нескольких стаканчиков бренди. У Джозефа были волосы цвета меди и белая кожа, как и у меня, а вот глаза светлее моих, скорее голубые, чем зеленые. Но сейчас белки его налились кровью от неумеренной дозы выпитого, вены на лбу вздулись, а лицо побагровело: в неуступчивости Уильяма он чувствовал вызов.
— Чего ты ждешь? Убирайся, или я застрелю тебя за нарушение границ частной собственности!
Уильям и глазом не моргнул, даже когда братец потянулся к кобуре за пистолетом.
— Я пришел по делу.
— По делу? По какому делу? Ни с места! — рявкнул брат на Роберта, попытавшегося незаметно увести коня. — Стой, где стоишь, не то и тебя заодно пристрелю!
— Я хочу получить мое жалованье, — стоял на своем Уильям.
— Жалованье?! — покосился на него Джозеф. — Тогда какого дьявола ты явился сюда? Ступай к своему капитану.
— Я бы так и сделал, но его невозможно найти.
Джозеф нахмурился:
— Так-так… С какого ты судна и кто капитан?
— С «Амелии». Капитан Томас. Мы бросили якорь три дня назад, — четко ответил Уильям.
— И ты утверждаешь, что не можешь его найти? — нехорошо прищурился братец.
— Не могу, — кивнул Уильям.
— Сдается мне, парень, что ты плохо искал, — насмешливо сказал Джозеф. — Мы расстались с ним полчаса назад на борту «Амелии». Томас отчитался за рейс и заверил меня, что расчет с командой произведен полностью. За исключением одного недоумка, по чьей вине за бортом оказалась целая партия первосортных рабов. По словам капитана, это с него еще причитается. — Джозеф снял с лошади две седельные сумки, перекинул их через плечо и, оттолкнув сунувшегося было помочь Роберта, покачиваясь направился к дому.
Уильям отвернулся, гордо подняв голову, чтобы мы не видели его унижения. Подросток в мире взрослых мужчин, он с самого начала был обречен на издевательства и обман. Лишь терпение и выдержка помогли ему выжить и не сойти с ума. Ни слова не говоря, он закинул за спину свой мешок и зашагал к воротам.
— Далеко собрался, сынок? — окликнул его Роберт.
Не останавливаясь и не оборачиваясь, Уильям бросил через плечо:
— К капитану. Получить свои деньги.
— Эй, не дури, парень! — Роберт догнал его и схватил за руку. — Стоит тебе подняться на борт, и на берег ты уже не сойдешь. Ежели твой капитан посчитал, что не он тебе, а ты ему должен остался, тебя попросту запрут в трюме и выпустят не раньше, чем «Амелия» окажется где-нибудь посреди Бискайского залива. А то и вовсе в море выкинут, и концы в воду.
Роберт был прав, и Уильям это прекрасно понимал. Он угодил в ловушку, из которой не было выхода. Он вернулся назад и тяжело опустился на скамью, понурившись и сгорбившись, как будто на плечи ему легла вся тяжесть мира.
— Что же мне теперь делать?
— Попробуй наняться на какое-нибудь другое судно, — предложил Роберт.
— И подарить все свое жалованье этому мерзавцу? Никогда!
—