Тогда завербуйся на военный корабль. Сам говорил, что служба там хоть и тяжелая, но достойная мужчины. — Роберт посмотрел ему в глаза.
— Я не пойду служить простым матросом. Трудности, опасности и строгая дисциплина меня не страшат — и не через такое проходил! Но у матроса нет будущего, потому я и хотел начать службу мичманом — джентльменом, имеющим шанс сделать карьеру. — Уильям посмотрел на меня. — Ты знаешь, к чему я стремился, Нэнси, и ради чего трудился почти четыре года не покладая рук. И что же, все понапрасну? — Он поднял вверх руки, чтобы показать рубцы и мозоли на ладонях. — Только одно заставляет меня держаться…
Все-таки он был совсем еще мальчишкой, и я всерьез испугалась, как бы он не расплакался прямо у меня на глазах.
— Жди меня здесь!
Я вошла в дом через боковой вход и остановилась, прислушиваясь. С кухни доносилась ленивая перебранка слуг, а из гостиной неразборчивые женские голоса и звяканье бокалов. Миновав пустынный холл, я задержалась у лестницы и снова прислушалась. Затем начала подниматься медленно, ступенька за ступенькой, аккуратно ступая по новому турецкому ковру, чтобы заглушить звук шагов. Очутившись в коридоре на втором этаже, я бесшумно, на цыпочках, подкралась к комнате Джозефа. Дверь оказалась не заперта. Я приоткрыла ее и проскользнула внутрь.
Он лежал на кровати лицом вниз. Его напудренный парик съехал в сторону, камзол для верховой езды валялся на полу. Джозеф даже не удосужился снять башмаки, испачкавшие глиной и грязью белоснежное покрывало и лакированную спинку кровати. Стены спальни сотрясал могучий храп. Я не сумела разбудить его даже старым, испытанным способом, изо всех сил дернув за ухо. С трудом перевернув на спину бесчувственное тело, я вытащила у него из нагрудного кармана ключ от бюро в кабинете отца. Я могла бы снять с него и золотую цепь, и перстни, забрать часы и все что угодно. Я улыбнулась. Глупость Джозефа была очевидна, и отобрать у него деньги было трудно только в первый раз, но отнюдь не в последний. Завладев ключом, я вышла из комнаты и захлопнула за собой дверь. Он даже не пошевелился.
Дверь в кабинет была открыта. Я достала из бюро деньги, отсчитала причитавшееся Уильяму жалованье, присовокупив к нему достаточное, на мой взгляд, вознаграждение в качестве компенсации за моральный ущерб. Сумма получилась солидная. Я ссыпала монеты в свой кошелек и спокойно покинула дом. Ключ я забросила в кусты. Проспавшись, Джозеф обнаружит пропажу, но наверняка подумает, что сам пьяный где-то обронил его. За что и получит от отца хорошую взбучку. Эта мысль доставила мне огромное удовольствие. Отец скорее всего решит, что мой безалаберный братец просадил эти деньги в карты.
— Вот твое жалованье, — сказала я, протягивая Уильяму кошелек: — Поскольку Джозеф в настоящий момент испытывает легкое… э-э… недомогание, я вручаю тебе эти деньги от имени отца.
По лицу Уильяма было видно, что он готов отказаться от этих денег, но Роберт убедил его взять их:
— Бери, сынок, и не раздумывай! Ты честно их заработал.
Уильям взвесил на ладони набитый золотом мешочек и засунул его за пазуху.
— Спасибо. Я никогда не забуду этого, Нэнси.
— Уверена, ты будешь прекрасно смотреться в новой мичманской форме. Не забудь показаться мне перед отплытием, чтобы я смогла оценить.
— Обязательно! Я так хочу, чтобы ты мною гордилась!
Он положил руки мне на плечи и молча посмотрел мне в глаза. Он ничего не говорил — то ли стеснялся, то ли слов не находил, — просто смотрел и смотрел, не отрываясь. А я смотрела на него, тоже не в силах вымолвить ни слова, чувствуя только что куда-то проваливаюсь и уплываю, как облака над нашими головами.
Уильям неожиданно улыбнулся, и наваждение вмиг рассеялось. Только сейчас я заметила, что он выше меня на целую голову, хотя раньше мы были почти вровень.
— Я вернусь, обещаю, — сказал он с уверенностью в голосе. — Как только получу Королевский патент , так сразу же и вернусь. И тогда…
— Что тогда?
— Вот тогда и увидишь! — весело рассмеялся Уильям.
А потом он меня поцеловал.