Поцелуй длился всего мгновение, но ощущение прикосновения его прохладных губ сохранилось и после того, как он отстранился. Потрясенная, я прижала ладонь к губам, веря и не веря, что это произошло со мной. Это было не детское дурачество, а первый настоящий поцелуй в моей жизни.
— Скажи, что будешь ждать меня, Нэнси, — прошептал он. — Скажи, и я преодолею все преграды!
— Конечно! — Я сжала его загрубевшие ладони. — Конечно, я буду ждать. Клянусь!
На этом мы и расстались. Уильям снова закинул мешок за спину и уверенной походкой пошел через двор. Я дошла с ним до ворот и еще долго стояла у ограды, провожая его взглядом. Отойдя с полсотни метров, он обернулся, помахал мне рукой и легко зашагал дальше, беззаботно насвистывая какую-то незамысловатую мелодию. Пестрая бабочка увязалась следом, грациозно порхая над его плечом. Я следила за ним, пока он не скрылся из виду за поворотом дороги.
Мы оба не ведали, когда суждено нам встретиться снова, но я твердо знала, что буду любить и ждать Уильяма, даже если придется ждать всю жизнь. Я дала клятву и до сих пор верна ей.


ЧАСТЬ II
МОЙ ТЕМНОГЛАЗЫЙ МОРЯК

6

Разлука с Уильямом растянулась на два долгих года. За это время в моей жизни произошло немало перемен. Прежде всего, я стала посещать ежедневную школу для девушек и обзавелась множеством подруг. Я не искала их дружбы, они сами навязывались. Еще бы! Трое неженатых старших братьев — это такая приманка, на которую в наш дом со всей округи слетались юные девицы на выданье в сопровождении озабоченных мамаш. Меня раздражали их беспрестанное хихиканье, неестественные ужимки и дурацкие сплетни. Все их разговоры были только о кавалерах и замужестве. На таких посиделках я обычно отмалчивалась. Я не собиралась ни делиться с ними своими сердечными тайнами, ни объяснять, почему так мало интересуюсь молодыми людьми. Меня их охота за женихами совершенно не волновала. У меня уже есть жених, и кому какое дело, что он ушел в море? Я ни на миг не сомневалась в том, что Уильям обязательно вернется и мы поженимся. Иначе просто быть не могло.
Я полюбила сидеть у открытого окна, подставив лицо западному ветру, ощущая на губах терпкий, горьковатый привкус морской соли и грезя о нем под крики вездесущих чаек. Где он сейчас, в каком порту, в каком океане, на каких широтах? По ночам, лежа в постели, я подолгу вглядывалась в лунный диск, то и дело заслоняемый бегущими облаками, и воображала его стоящим на вахте и любующимся той же луной. В Южном полушарии звезды совсем другие, а луна — она для всех одна. Иногда я позволяла себе помечтать о нашей будущей совместной жизни. Когда мы с Уильямом вступим в брак, нипочем не отпущу его в море одного! Оставаться на берегу, годами ждать возвращения мужа и гадать каждый день, жив он или нет, — это не для меня. Уильяма произведут в капитаны, он получит корабль, и тогда никто не помешает ему взять меня с собой. Мы вместе будем покорять моря и океаны и открывать новые земли, вместе противостоять штормам и тайфунам и сражаться с пиратами… Собственно говоря, мои девичьи мечты мало чем отличались от былых детских фантазий.
Сьюзен была единственной, кого я рискнула посвятить в свою тайну. К тому времени она стала моей ближайшей подругой и наперсницей. От нее я ничего не скрывала, хотя и редко говорила с ней об Уильяме. Дело в том, что Сьюзен ужасала сама мысль выйти замуж за моряка. Она считала, что я сошла с ума, если уж влюбилась в Уильяма. По ее мнению, все моряки — соблазнители и обманщики. Не раз ее сердце было разбито. Кроме того, доказывала она свою правоту, когда мы виделись с ним в последний раз, мы были детьми. Разве можно быть уверенной в том, что он не забыл меня?
Получалось, будто я строю воздушные замки, основанные на ребяческом чувстве, от которого, возможно, остались одни воспоминания. Я убеждала себя в том, что Сьюзен заблуждается, что она не понимает и не может понять всей глубины отношений, связывающих нас с Уильямом. Что она может знать о моей любви к нему? Я отказывалась слушать ее. Я не