так и знай! — добавила она, покачав головой и бросив на отца укоризненный взгляд. — Она не умеет ни шить, ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. Да и вообще ничего не умеет, кроме как день-деньской слоняться по улицам в компании каких-то подозрительных оборванцев. Не представляю, о чем ты думал, дорогой, предоставив ей полную свободу?! Для детей в ее возрасте, особенно девочек, подобный метод воспитания не только вреден, но и очень опасен. Якшаясь с уличным сбродом, она такого может нахвататься, что впоследствии тебе придется приложить немало усилий, чтобы выдать ее замуж.
Последняя фраза мачехи расстроила отца. В его понимании отсутствие претендентов на мою руку стояло в одном ряду с такими коммерческими проблемами, как искусственно вздутые цены, испортившийся груз или затоваривание рынка.
— Думаю, ей уже ничем не поможешь, — заметил он, с сомнением покосившись на меня и ухватившись, по обыкновению, двумя пальцами за выпяченную нижнюю губу. — Боюсь, дело зашло слишком далеко…
— Нет, нет и еще раз нет! — с энтузиазмом вскричала миссис Уилкс, и ее тусклые глазки заблестели. — Ничего подобного, дорогой, все еще можно исправить. Само собой, многое будет зависеть от размеров приданого, но и нам следует приложить к ее воспитанию руку. Взгляни на нее внимательно. Она все-таки не какая-нибудь косоглазая дурнушка или хромоножка. Рот, правда, широковат… — Она бесцеремонно вцепилась мне в щеки, заставив раздвинуть челюсти. — Зубы ровные, все на месте, — продолжала перечисление моих достоинств мачеха, — и глаза неплохие. Вот только смотрит чересчур вызывающе. Так не годится, милочка, поскромнее надо быть, поскромнее! Вот что я тебе скажу, дорогой Нед, — подвела она наконец итог этой унизительной процедуре. — Знавала я многих девиц на выданье, у которых было куда как меньше шансов составить удачную партию. И что же? Все давно замужем! Красавицей Нэнси, конечно, не стать, однако, если проявить должное усердие, можно кое-чего добиться. — Она больно стиснула мой подбородок своими влажными, холодными пальцами и принялась вертеть его из стороны в сторону, пристально вглядываясь мне в лицо. — Господи, что за грива?! — с отвращением фыркнула миссис Уилкс, дернув меня за волосы. — Солома, ну как есть солома! А этот загар?! Прямо цыганка, ей-богу! А руки?! Нет, ты только посмотри на ее руки! — воскликнула она, театрально закатив глаза. — Решено, я лично займусь ее воспитанием. Вот увидишь, дорогой, я сделаю из этой дикарки настоящую леди!
Миссис Уилкс позвала свою горничную. Спустя несколько секунд в комнату вошла остролицая черноволосая молодая женщина:
— Что прикажете, мэм?
— Постарайся привести это в порядок, — велела миссис Уилкс, вытолкнув меня вперед.
— Слушаюсь, мэм, — присела в реверансе горничная, взяла меня за руку и увела с собой.
Я не была особенно тщеславной, но столь уничижительная оценка моей внешности уязвила меня до глубины души. Закрывшись в спальне, я долго изучала в зеркале свое отражение и пришла к неутешительному выводу, что мачеха не так уж далека от истины. Какая уж там красавица?! Губы слишком полные, рот слишком широкий, нос слишком прямой, скулы слишком высокие… Что там еще? Грива? А что, если перевязать волосы ленточкой? Я попробовала, но все равно осталась больше похожей на мальчишку-сорванца, чем на девочку из хорошей семьи.
— Кому это вы там рожи корчите? — горничная вошла в комнату в сопровождении слуг, тащивших большую деревянную лохань и ведра с горячей водой. — Ветер переменился, пора привыкать. — Она склонила голову на плечо, окинув меня с ног до головы цепким, оценивающим взглядом — так птичка смотрит на червяка, прикидывая, стоит его склевать или нет. — Меня зовут Сьюзен. Сьюзен Смит. Я ваша горничная.
— Мне не нужна горничная!
— А хозяйка считает иначе. — Сьюзен оглядела мою комнату. — Она сказала, что вами необходимо заняться всерьез. Мы не всегда сходимся во мнениях, но на этот раз я с нею полностью согласна.
— А если у меня другое мнение?
— Ваше мнение здесь больше никого не интересует.