возвращаемся через 12 часов после
ухода. Переохладившись в сифонах, я плохо себя чувствую, сильно болят
уши и голова. Перед сном мне дают таблетку какого-то лекарства и
укладывают спать посередине спального мешка, чтобы обогреть своими
телами, ведь следующую смену мне нужно быть в хорошей форме.

На "утро" подымаюсь вполне здоровым и отдохнувшим. Все мы чувствуем
себя прекрасно. Пропасть уже не представляется такой тяжелой. Бодрые
и уверенные в себе, на этот раз обеими группами уходим вниз. Группа
Володи Чабаненко поднесет нам, облегчая тем самым нашу работу,
тяжелые алюминиевые контейнеры с аквалангами к озеру в конец Галереи
Григоряна. Александр Александров и я попытаемся разведать, а может
быть, и преодолеть этот сифон. Группа Чабаненко посетит потом
Крымский ход, и все мы возвратимся в свои лагеря.

К озеру ведет крутой спуск по глыбовому завалу, и оно имеет размеры
метров 10 в длину и 6 в ширину. Глубина его в дальней части 10 м.
Вскрыв контейнеры с аквалангами и прочим снаряжением, извлекаем
легочные аппараты из герметично запаянных толстых полиэтиленовых
пакетов. Вымыв руки, тщательно собираем акваланги так, чтобы ни одна
крупинка не попала в дыхательные аппараты. У нас их по одному, а
опытные пещерные подводники обычно берут с собою не менее трех.
Вообще, то, что мы собираемся делать сейчас, к квалифицированной
работе отнести нельзя, но мы сознательно идем на это. Мы не имеем
опыта преодоления больших сифонов с аппаратами, но отказываться лишь
по одной этой причине от исследования не собираемся. Однако
недостаток опыта и снаряжения накладывают определенные ограничения и
на пределы целесообразности нашей попытки. Чтобы степень риска не
превысила разумную, решаем идти одновременно в короткой, метра два,
связке, чтобы в случае отказа аппарата у одного из нас можно было
быстро оказать помощь, поделившись с товарищем своим воздухом.
Обеспечивающий нас Александр Варфоломеев выпускает нашу связку на
веревке длиною около тридцати метров. И только в пределах этого
радиуса мы и намерены двигаться. Ныряем без ласт и без грузов,
используемых обычно для обеспечения нулевой плавучести.

Александр Александров - более опытный аквалангист, и мы
договариваемся, что под водою я буду выполнять его команды. Итак, мы
погрузились. Подплыв к дальней стенке, осматриваем сифон. Видимость
прекрасная, стены под водою расходятся в разные стороны на большую
глубину наподобие перевернутой воронки. Слева чернеет трещина,
которая начинается на глубине около трех метров. Поглядывая друг на
друга, жестами обмениваемся впечатлениями. Все время приходится
бороться с собственной положительной плавучестью, выталкивающей нас
на поверхность. Щель представляется нам наиболее интересной, и
Александр делает несколько попыток нырнуть в нее, но каждый раз
архимедова сила выбрасывает его, как поплавок, на поверхность.
Наконец он предлагает мне выбраться на берег и взять по транспортному
мешку вместо грузов. Однако перспектива нырять, имея на шее
громоздкий мешок с камнями, меня не прельщает, и я, предварительно
договорившись с Александром, тоже совершаю попытку проникнуть в
расселину.

Правда, действую я немного иначе. Не пытаясь нырять, а перевернувшись
вниз головой, лицом к стене, лезу, представляя себя скалолазом,
использующим свои руки и ноги для преодоления собственной силы
тяжести. И моя попытка удается! Спустя некоторое время Александр,
используя этот способ, устремляется за мною.

Медленно, то цепляясь, то отталкиваясь от торчащих коричневых перьев
слоистой породы, с удивлением вглядываемся в необычный безмолвный
мир. Подобных ощущений я никогда не испытывал. Быть может, с такой
же смесью удивления, восторга и страха космонавты или глубоководные
исследователи смотрят сквозь толстые стекла своих иллюминаторов на
изучаемый ими чужой мир. А теперь такая, столь редкая в наше время
возможность предоставлена и нам. Впрочем, тем и прекрасна
спелеология! Двигаемся вдоль щели, вскоре стены подводного