первыми к нему подошли в 86-м году севастопольцы Александров
и Гавриленко. После более чем километрового узкого хода пропасть
наконец "вывалилась" в приличные объемы. Стало очевидно, что она
пойдет далеко. В восторге от этого ребята решили как-то отметить
знаменательное событие. Саша вспомнил, что у него в транспортном
мешке лежит случайно туда попавшая старая севастопольская газета. В
нашей стране вообще очень любят все героическое. Так вот, газета
называется "Слава Севастополя". Оторвав ее заголовок и прилепив его
к мокрой глинистой стене и обессмертив таким образом свое выдающееся
достижение, ребята присвоили прижившееся затем название колодцу. Я
полагаю, что история простит им некоторое нарушение экологии пещеры.

Рассказ, содержание которого нам хорошо известно, меняет наше
лирическое настроение. Мы приободрились и даже прогорланили несколько
своих излюбленных пещерно-разбойничьих песен. Расслышали и бодрый
ответ на брошенный нами вызов из соседнего лагеря ПБЛ 1300-2, до
которого всего метров 40. Однако в соревновании глоток вскоре
окончательно победила неистовая какофония бушующих вокруг потоков
воды. Утомившись, закипятили еще один котелок чая и вернулись к
прервавшемуся было разговору.

Теперь он протекал более живо и в основном между мною и
Варфоломеевым. Вспомнили памятные дни подготовки к экспедиции 85-го
года. Саша участвовал тогда в украинской в июле-августе, а я - в
совместной пермско-крымской в сентябре. Важным элементом нашей с ним
подготовки стало освоение "новой технологии". Потребности в ней
возникли еще раньше при решении одной крымской проблемы. О ней стоит
упомянуть.

Первый раз я попал в ту пещеру в семнадцатилетнем возрасте; спустя
много лет, будучи уже довольно опытным спелеологом, я вернулся к ее
исследованию. Пещера расположена на склонах Байдарской долины и
неофициально именуется Анлюша. Это горизонтальная труба диаметром
1-2м. Дальняя часть ее обводнена и доступна лишь в сухое время года.
Ход перекрывали около 10 натечных плотин, и, прорубая между ними и
потолком проходы, целое поколение севастопольских спелеологов довело
длину пещеры до 400 м. Заканчивается она коротким - в полметра -
сифоном. За ним через 3 м еще одна плотина полностью закрыла проход.
Ее было начали рубить, но быстро бросили, а я решил довести это дело
до конца. Не буду описывать, какие сказочной красоты залы и голубые
озера грезились мне там, за плотиной. Вооружившись ломом и кувалдой,
я приступил к делу. Поначалу находились энтузиасты, составлявшие мне
компанию, но затем специфика работы за сифоном оставила меня одного.
Впечатления от этого незабываемы. Примерно после часа долбежки во
время пауз я обнаружил, что мой пульс никак не хочет опускаться ниже
160 ударов в минуту, и непривычная боль сжимает виски. Тогда-то я и
сообразил, что нахожусь в замкнутом объеме воздуха. Тем не менее
несколько сезонов по 3-4 раза я ходил сюда и, работая за сифоном часа
по 3, доводил себя чуть ли не до потери сознания. Но вот к 85-му году
в пробиваемый проход уже можно было засунуть голову и увидеть
продолжающийся ход с поворотом через несколько метров и большую ванну
с водой. Там, за поворотом, еще один сифон, а за ним?!. Ну конечно,
фанатики всегда остаются в плену собственных иллюзий. Однако к этому
времени я сумел увлечь своими идеями тогда еще начинающего спелеолога
Сашу Варфоломеева, а также ввиду крайне низкой производительности
труда решил поискать какое-либо новое техническое решение. Вообще-то
я предпочитаю крепкое здоровье, хорошую тренировку и добрую кувалду
модной погоне за очередными техническими новшествами. Но все,
впрочем, имеет свои разумные границы.

В то время у нас регулярно проводились различные соревнования по
технике прохождения пещер, и я в составе команды Крыма принимал в них
активное участие. Эти мероприятия были прекрасной возможностью и для
обмена информацией. На одном из них мне подсказали идею, как
изготовить в домашних условиях небольшое количество