Оказывается, и это возможно, ибо лишь какие-то
мгновения отделяли наших коллег от катастрофы в низкой, тесной,
окруженной со всех сторон камнями нише. Кстати, после того случая мы
отказались от использования бензина под землей. Гавриленко - один из
опытнейших наших спортсменов, у него сработало накапливаемое годами
чувство опасности в пещере. А вот у наших пропавших друзей таковое,
увы, еще не появилось.

Посередине палатки, где мы сидели, трепетал огонек светильника, и
временами в его хрупком, как человеческая жизнь, пламени мозаичными
фрагментами, выхваченными из глубин подсознания, передо мною
возникали картины наших прошлых экспедиций. Вот как будто наяву вижу,
как в 85-м году с двумя товарищами спускаюсь по последнему колодцу
перед галереей на -600 метрах. Вот мы на дне, на дне 85-го года, даже
в самых дерзновенных своих мечтах не предполагая тогда, что вскоре
оно опустится почти на километр. Распираясь о стены, медленно идем по
галерее. Вода ушла куда-то по трещинам вниз. Сухо, в гидрокостюмах
становится жарко, и от наших мокрых комбинезонов валит густой пар.
После оглушающего рева водопадов на колодцах, пронизывающего холода
все вокруг странно и необычно. Плавные формы рельефа,
темно-коричневое глиняное одноцветье породы, глухая ватная тишина
быстро меняют наше представление об окружающем, и, кажется, мы уже не
идем, а медленно плывем в каком-то вязком тумане, а вокруг нас
колыхаются, тают, появляются снова в другом обличии туманными
видениями тени. Однако постоянное движение, струйки пота, бегущие по
лицу, возвращают к реальности, появляется спортивный азарт. Что же
дальше? Ведь раньше я сюда не доходил. Знаю лишь, что за месяц до
нас здесь работала крупная украинская экспедиция, так и не сумевшая
пройти глубже.

Под ногами начинает появляться вода. Вот ход расширяется и
заканчивается небольшой камерой. Под стенкой лужа, в нее втекает
тоненькая - с мизинец толщиною - струйка воды. Ага! Значит, она
должна и вытекать где-то там, за стенкой. Ну-ка, попробуем! Сажусь в
эту лужу, которая мгновенно мутнеет, так как чистой воды в ней тонкий
слой на поверхности - ниже мягкая глина. Толкаю ноги под стенку,
получается засунуть только до колен. Ничего страшного. Попробую ими
прокопать для себя канаву в этом месиве. Понемногу выходит. Свод, под
который я пытаюсь проникнуть, примерно на полметра ниже уровня.
Наконец, где-то через четверть часа подобной возни я уже почти весь
залез ногами вперед под свод. Жижа подступила к лицу, набрал воздуха,
закрыл рот и снова вперед, вперед - и вот, когда уже стало заливать
глаза, нащупываю носками ног ступеньку, уходящую наверх. Неужели?
Сифон проходим?! Почувствовав удачу, начинаю двигаться энергичнее.
Правда, вместе с тем ощущаю обжигающий холод поступающей сквозь
неплотный и местами поврежденный гидрокостюм жидкой глины, окружающей
меня. Вот решающий рывок - и я отфыркиваюсь на той стороне, волоча
за собою каску, сорвавшуюся с головы в сифоне. Почистив пальцами, а
затем языком стекла налобного фонаря и очков, встаю в полный рост и
иду по галерее, напоминающей ту же, что и до сифона.

Три сезона мощные экспедиции останавливались, так и не дойдя до этого
места. А мне повезло. Я здесь, в новой части пещеры! И теперь, когда
сифон позади, кажется, что все прошло так легко и естественно, что
даже не верится, что здесь до меня никого никогда не было. Впрочем,
видимо, никто просто не отважился залезть в такую грязь по уши.
Увлекшись исследованием, метров через 150 подхожу к узости, пройти
которую с ходу не удается и, наконец, вспоминаю, что в одиночку в
пещерах ходить не рекомендуется, да к тому же еще и забравшись черт
знает куда! Почти бегом возвращаюсь назад, продираюсь через сифон - и
вот я среди товарищей. Замерзшие Дмитрий Ковин из Перми и Дмитрий
Стаценко из Симферополя начали уже волноваться. Радостная встреча,
мой сбивчивый рассказ об увиденном.

Мы возбуждены, но настроение деловое. Решаем возвратиться немного
назад в сухую