Сергею Шарапову из Базы 600 и принести два контейнера с продуктами
и снаряжением, запас которых на дне и у нас в Базе 800 иссякал.
Пропавшая группа отсутствовала уже более двух суток. Умом мы все
понимали, что шансы выжить у них минимальны, но сердцем никак не
могли с этим смириться и, невзирая на переутомление, вызванное
длительной тяжелой работой под землей, полны были непреклонной
решимости делать все для их спасения. Велико было искушение сразу
броситься нашей самой сильной штурмовой группой на дно, однако было
очевидно, что сделать сейчас больше, чем группа Степанова, никто не
может, да и следовало избегать риска пребывания лишних людей в
опасной зоне, ибо никто не знал, насколько и как быстро может
подняться уровень воды. Потрясение от происходящего было столь
велико, что мы бы не удивились, если бы вода поднялась и до нашего
лагеря!

Вынужден признаться, что осмысленные решения в такой ситуации даются
с огромным трудом и требуют определенной выдержки. Положение
руководителя экспедиции всегда очень не простое. Он должен уметь так
скомбинировать часто различающиеся интересы участников, чтобы с
возможно минимальными ограничениями свободы самовыражения каждого
максимально эффективно решать общую задачу. На нем также при любых
чрезвычайных обстоятельствах лежит груз моральной, да и не только
моральной ответственности. И самое главное и самое сложное - он
должен уметь в причудливом переплетении порою быстро меняющихся во
времени обстоятельств, каждое из которых лишь с некоторой
вероятностью воздействует на общий ход событий, принять оптимальное
решение. Здесь успех определяется большим пещерным опытом,
уверенностью в себе и в товарищах, а также кое-чем таким, что никогда
не сведет творческое мышление, умение предвидеть, быть удачливым,
наконец, к каким-либо формальным законам.

Так или иначе, мы ждали результатов второй разведки, и, пока их не
было, напряженно размышляли. Прорабатывались самые невероятные
ситуации, в которых могли оказаться потерпевшие, а также действия
экспедиции по их спасению. Например, что делать, если они, плавая в
подымающейся воде, закрепятся как-нибудь на потолке и, будучи не в
силах больше терпеть ее холод, так и останутся на 30-40-метровой
высоте после завершения паводка? Как нам снимать их? Но основные
надежды возлагались на возможность отсидки группы Очкина в двух
местах: в дальней части Галереи Григоряна у озера, где высота свода
особенно велика, и в меньшей степени - в Крымском ходу, в его верхней
точке у сифона Глюкало, поскольку уровень воды при максимальном
подъеме был выше этого места.

Наконец, примерно через 13 часов после второго ухода группы поиска
поступило сообщение, из которого следовало, что вода полностью
освободила Галерею Григоряна и что нигде в ней пропавшие не
обнаружены. Разведчики проникли уже в самое начало Крымского хода, и
по их данным, основанным на скорости спада воды, он должен был
полностью освободиться часов через восемь. Сообщалось также, что
здесь найден пикетажный журнал Евгения Очкина, состоявший из тонких
алюминиевых пластин. Таким образом, обстановка прояснилась. Настала
пора действовать.

Прежде всего разведчикам, проработавшим уже более суток, была дана
команда отдыхать. Моя же группа начала одеваться и готовится к
спуску. Затем, поскольку продукты питания, физические и моральные
ресурсы были на исходе, наверх был продиктован текст сообщения в Крым
о сложившейся ситуации с просьбой о помощи. Мы могли своими силами
вести спасработы еще примерно двое суток, но чтобы, делая все
возможное для поиска потерпевших, продолжать эти усилия непрерывно и
по их истечении, помощь была бы уже необходима. Поскольку из-за
выхода из строя в грозу радиостанции оперативно связаться с Крымом не
удалось, нам пришлось послать из Базового лагеря на поверхности двух
человек вниз в ближайший поселок Бзыбь. Они должны были дать от моего
имени официальную телеграмму о вызове спасотряда, а также по телефону
обрисовать