и до него нужно было идти наклонно вниз
около 10 метров. Последние несколько часов ребята шли молча и не
могли заметить изменения тембра своих голосов. Здесь же, пораженный
видом сифона, кто-то попытался присвистнуть от удивления, но из этого
ничего не вышло. Голоса неузнаваемо изменились, воздух стал тяжелым,
вязким, и все сообразили, что это последствия повышенного давления.
Как видите, "приключения" сыпались на них одно за другим. Но, с
другой стороны, это вселяло некоторую надежду на длительное
сохранение пузыря воздуха над головой. Но если б в своде была бы хоть
микроскопическая трещина, то тогда...

В общем, группа оказалась в естественном водолазном колоколе, и весь
вопрос теперь заключался в том, на сколько еще может подняться
давление, не выдавит ли оно водяные пробки сифонов, ведь, что за
ними, мы так и не узнали. Но если даже вода выше не поднимется, то
сколько она будет держать своих заложников - сутки, неделю, месяц?
Пока лишь оставалось, сохраняя присутствие духа, ждать и верить в
свое спасение.

Энтузиазм первооткрывателей и героические помыслы найти здесь еще
что-то неведомое несколько поостыли. Уставшие от переживаний, люди,
сбившись тесной кучкой, сберегая остатки тепла, сидели опустив
головы, подавленные происшедшим, в небольшой камере со сжатым
воздухом, со стоящей буквально у ног водою. Для экономии света
оставили включенным лишь один фонарь. В эти тяжелые минуты характер
каждого проявлялся по-своему. Евгений Очкин, как и положено
руководителю группы, делал все, чтобы вселить в товарищей оптимизм, а
как врач контролировал их состояние. Флегматичный Евгений Сандров,
вверившись судьбе, спал. Кстати, не так давно он работал водолазом и
оценил давление, в котором находился, примерно в 5 атмосфер. Галина
Шемонаева, самая обаятельная и жизнерадостная из известных мне
женщин-спелеологов, молча сидела на коленях у ребят и думала о своей
маленькой дочери. (Я впервые упоминаю о присутствии женщин в нашей
экспедиции, так вот, всего у нас их было три. Две другие - это жена
Анатолия Степанова - Елена, тоже побывавшая на дне, и Галина
Путинцева, принявшая на себя всю тяжесть обеспечения нас питанием).
И, наконец, четвертый член этой группы, Василий Ерастов, вел научные
наблюдения, фиксируя время, скорость подъема и спада воды.

Через несколько часов пребывания у Глюкала началось постепенное
понижение уровня, освободившее метров пятьдесят галереи. Из щели
сбоку от сифона, пульсируя, забил фонтан. Быть может, наличие этого
канала и есть разгадка тайны его невнятного бормотания? Интересно
также то, что оно незадолго до начала паводка прекращается. Однако
пробудивший надежду спад воды вскоре прекратился, она снова
поднялась, и даже немного выше прежнего. И опять только тишина,
соответствующая плавному, почти незаметному течению времени, окружала
ребят, прерываемая изредка лишь приглушенными звуками переливающейся
где-то в недрах этой гигантской системы сообщающихся сосудов воды.

Уже около суток пребывали наши товарищи в западне у сифона, когда,
наконец, начался медленный, но непрерывный спад воды, который,
продолжаясь ровно сутки, позволил в конце концов им выскользнуть из
Крымского хода в Галерею Григоряна. Подобрав по пути оставленные им
на всякий случай группой поиска запасной свет и продукты, пошли в
базу, где вскоре и произошла долгожданная встреча. Телефоны во всех
лагерях залились радостным перезвоном. А еще через пару часов моя
группа встретила еще ничего не знавших посланцев ПБЛ-а 600, и мы
вместе снова пережили радость спасения, а затем отправили ребят
обратно с Еленой Степановой, посетившей дно вместе с мужем, а сюда
поднявшейся с нами. В Крымскую спасательную службу отбой тревоги
поступил за 15 минут до выезда головного отряда в аэропорт.

На этом, увы, наши злоключения не окончились, ибо наверху шли
нескончаемые дожди, а в пропасти бушевал паводок, превративший каждый
колодец в дьявольски тяжелое препятствие. Отсиживаться мы больше не
могли, так