в комбинезоне, служащем для предохранения гидрокостюма от
повреждения, всегда мокром в кавказских пещерах и потому тоже далеко
не легком. Затем втисните его в страховочные пояса, навесьте на него
карабины, устройства для подъема и спуска по веревке, батареи для
фонаря, обуйте его в тяжелые сапоги, водрузите ему на голову каску с
налобным фонарем. Ну и наконец, во всей этой 15-килограммовой сбруе
ему предстоит то извиваясь ужом преодолевать узкие ходы, то двигаться
по щелям, распираясь о скользкие стены над никем не меряной зияющей
бездной, и лишь крайне редко, как награду, получить возможность
пройти несколько метров свободно, не продираясь. Колодцы при этом -
отнюдь не самое серьезное препятствие. И даже все, что мною
перечислено, делало бы экспедицию прогулкой налегке. Настоящая же
работа там, где нужно не только пройти самому, но и протащить за
собою множество тяжелых, за все цепляющихся транспортных мешков и
контейнеров с упакованными в них веревками, продуктами, горючим,
подземными лагерями и прочим снаряжением, без которого немыслимо
длительное пребывание под землей. Напомню, что сутки непрерывной
напряженной работы в пещере - явление заурядное.

Утеплитель под гидрокостюмом всегда мокрый от пота, и уже через
несколько минут после короткой остановки тебя начинает колотить от
холода. Температура воздуха +4-, влажность 100%, кругом плещет вода,
гуляют сквозняки. Чтобы немного передохнуть и при этом не замерзнуть,
нужно снять с себя мокрый комбинезон (для уменьшения потерь тепла от
испарения), завернуться в полиэтиленовую пленку и зажечь под собой
таблетку сухого горючего. И вот так, переминаясь с одной замерзшей
ноги на другую, можно, сидя на корточках и вдыхая запах гари,
блаженствовать некоторое время. Но такие остановки редко делаются
более одного раза за смену, так что лучший способ согревания -
работа. Относительно полноценный отдых можно обеспечить только в
подземных лагерях. К сожалению, мест, пригодных для их установки, в
шахте очень мало; к тому же никто, кроме нас самих, их сюда не
доставит.

Зачастую люди добираются сюда до предела измотанные, складывают в
одно место транспортные мешки и разбредаются по облюбованным камням,
нишам и полкам, иногда расположенным всего в полушаге от следующего
колодца. Как тяжелобольные, покачиваясь от усталости, что-то невнятно
бормоча себе под нос, долго стягивают с себя мокрое, холодное,
скользкое от глины снаряжение и наконец, раздевшись, забираются в
предварительно установленную, обернутую со всех сторон полиэтиленовой
пленкой палатку и понемногу приходят в себя. Потом готовят пищу и,
поев, укладываются в коллективный спальный мешок, устраивая
посередине наиболее уставших и намокших. Одежда сушится на себе во
время ночлега. Вообще-то такой отдых полностью сил не
восстанавливает, и они ото дня ко дню постепенно иссякают.

После пробуждения все повторяется в обратном порядке с таким же
мучительным, требующим нескольких часов одеванием, кульминацией
которого является натягивание холодного, вымазанного глиной
гидрокостюма на относительно чистое и еще теплое тело.

И снова работа, работа, и так сутки за сутками, привычный земной ритм
которых постепенно забывается, а затем теряется вовсе. Представив все
это, может быть, вам и удастся понять, почему под
полуторакилометровой толщей земли уже после недели пребывания здесь
мир наверху кажется чем-то очень далеким, почти нереальным, дающим о
себе знать лишь воспоминаниями да редкими, едва слышными телефонными
переговорами. Поверхность отсюда представляется более далекой, чем
соседний континент, ибо туда-то можно долететь быстрее, чем за сутки,
а вот отсюда никакие чудеса современной техники не позволят вам
выбраться меньше, чем за неделю, и только на себя да на своих верных
товарищей вы и можете рассчитывать.

Пожалуй, не зря великие сочинители, описывая преисподнюю, помещали ее
именно в пещеры, и, я думаю, если бы они испытали на себе, что такое
спелеология, у них